НЕПРОСТЫЕ ВЕЩИ

Часы тикали. Все меньше и меньше минут оставалось до выхода, а Наталья, в блузке и колготках, судорожно металась по комнате, в который уже раз заглядывая то в шкаф, то под кровать, то перерывая кучу вещей на стуле.

— Ма-ам! А где моя фиолетовая юбка? Ты не видела? – Наталья выбежала на кухню, где мать преспокойно сидела на табуретке с какой-то бесплатной газетой и так же преспокойно дымилась ее обычная утренняя сигарета.

— Какая юбка? – мать не сразу подняла глаза от газеты. — А-а-а, эта… Я отдала ее на днях, Кицневским. Ты из нее все равно уже выросла, а у них девочке на праздник в школу надо было.

— Как…отдала?…- упавшим голосом переспросила Наталья, как-то сразу вдруг почувствовав себя…лопнувшей струной. Только что эта струна пела, вибрировала, трепетала, и вот – бессильно повисла жалкой веревочкой.

Мать пожала плечами: — Эта юбка на тебе уже как поясок выглядела. Просто неприлично уже почти взрослой девушке в таком ходить. – И снова уткнулась в газету.
Спорить с мамой было бессмысленно. Наталья хорошо это знала. Бесполезно было объяснять, что это была не просто юбка – это была Любимая Юбка. Да, с каждым годом она становилась все короче, но это была Любимая Юбка. И ее еще можно было удлинить – ну да, времени на это как-то все не находилось, но обязательно бы когда-нибудь нашлось. А теперь ее нет. Просто нет.

И зайчика – того, которого тетя Вера подарила Наталье на Рождество – тоже нет. Маме срочно потребовалось сделать кому-то подарок и она схватила первое, что попалось под руку – Натальиного зайчика. И…и… память услужливо выдала целую вереницу подобных историй – когда ее, Натальины, личные вещи мама продавала, дарила, обменивала… Сама Наталья узнавала об этом последней.

Слезы, ругань – все было бесполезно.

— С вещами надо уметь расставаться. Это всего лишь вещи, что ты ревешь? Лучше бы уроки учила, опять трояков полный дневник! – это была обычная прелюдия, за которой начиналось более или менее подробное (в зависимости от маминого настроения) перечисление Натальиных грехов и недостатков, традиционно заканчивающееся финальным аккордом на тему «как же ты меня достала». После каждого «концерта» у Натальи оставалось мерзкое ощущение собственной никчемности и бездарности. Даже грубые слова, которыми она нередко отвечала матери, не спасали собственную самооценку от падения куда-то к нулевой отметке, а только добавляли дополнительного стыда перед самой собой.

… Часы тикали. Минуты складывались в часы, часы – в сутки, сутки – в годы.

— О чем задумалась? – Натальин жених легонько подтолкнул ее в бок. – Э-эй! Ты где?

— А… — Наталья не знала, что сказать. Ей было стыдно признаться, что она думает о том, куда бы спрятать свадебные подарки, которые принесут гости. Спрятать от мамы. Конечно, они планировали жить отдельно, но вот прямо сейчас не могли позволить себе снять квартиру и минимум полгода будут вынуждены жить с Натальиной матерью. Но ведь Сергей и так знает, что с мамой у них все… непросто. И всегда ее понимал. Была не была…

…Да-а, — Сергей побарабанил пальцами по столу. – Тещенька, понимаешь… К психологу бы ее свести…

— Она сама психолог, — уголок Натальиного рта дернулся. – По образованию.

— Образованный психолог… — Сергей почесал переносицу. Жить с тещей – в принципе, испытание не для слабонервных, а Натальина мама – так вообще орешек еще тот. Сам Сергей трудностей не боялся, служба в «горячей точке» научила общаться со всеми и по-всякому… а вот Наталью было жалко. И хочет с матерью в мире жить, и не может. И не сможет, судя по всему. Если только…

— Слушай, Лех, у тебя координаты твоего психолога остались? – Сергей знал, что Леха, с которым вместе служили, проходил то ли какую-то программу, то ли что… короче, из начавшего было запивать бывшего летчика превратился во вполне успешного специалиста гражданской авиации. – Да тут у будущей жены с матерью нелады…Ага…Как? Кудрявцева? Мария… как? Викторовна? ага, спасибо!

… — Да не пойдет она никуда, — устало махнула рукой Наталья.

— Она, может, и не пойдет. А вот ты сходи. – Сергей ткнул пальцем в экран планшета. – Вот, как раз на программу «Гармоничная личность» набирает. Ты пойми, — обнял он невесту, — нам еще жить и жить. Вместе с твоей мамой, не вместе – неважно. Если эту проблему не решим, она всю жизнь нам как …заноза в ботинке будет. Лучше свадьбу поскромнее сыграем, зато потом нормально жить будем. А то ты так и будешь себя грызть …по разным поводам. Маму ты уже не переделаешь, а о себе подумать надо.

Часы тикали.

…- Ма-ам! Отличный пирог ты купила, я второй кусок себе отрезаю! – крикнула Наталья, прислушиваясь, как мама, пришаркивая, возвращается из комнаты на кухню.

— Чернику ты всегда любила, — мама, присев на стул, поставила к себе поближе пепельницу. – Чернику и фиолетовый цвет.
Наталья улыбнулась. Конечно, она сразу вспомнила про фиолетовую юбку. Но – что уж теперь. Теперь все по-другому. И старая обида уже не болит, и старые раны затянулись. Работа с психологом не прошла даром. И оказалось, что той энергии, которую раньше «съедали» проблемы с мамой, хватает и на счастливую семейную жизнь, и на успешную работу, и даже – кто бы мог подумать — на нормальное общение с мамой.

Наталья посмотрела на часы.

— Мам, мне пора. Побегу я. Скоро Сергей с работы придет, я ему хочу печенку пожарить. По твоему рецепту, — она хитро взглянула на мать.

— Ну, беги-беги, — мама затушила сигарету. – Печенку, смотри, не соли сразу. А то знаю я тебя…

— Ага, — Наталья чмокнула мать в щеку. – Я позвоню, мам.

Добавить комментарий